in

Дневник святой Джеммы Гальгани

St.GemmaGalgani
wikimedia

С 19 июля по 3 сентября 1900 года

Четверг, 19 июля 1900 года.

Ей является Иисус, Который возлагает ей на голову терновый венец.

Сегодня вечером, наконец, после 6 дней страданий из-за отсутствия Иисуса, я немного собралась. Я стала молиться, как обычно молюсь каждый четверг; мне хотелось бы стоять на коленях, но послушание требовало, чтобы я оставалась в постели, и я так и сделала; я стала думать о Распятии Иисуса. Сначала я ничего не чувствовала; через несколько минут я почувствовала некоторое сосредоточение: Иисус был близко. Во время этого сосредоточения со мной случилось, как и в другие разы: я была восхищена духом и оказалась с Иисусом, Который претерпевал ужасные страдания.

Как же можно видеть, как страдает Иисус, и не помогать Ему? Тогда я почувствовала в себе огромное желание страдать и попросила Иисуса даровать мне эту благодать. Он тотчас удовлетворил меня и сделал так, как делал в другие разы: приблизился ко мне, снял со Своей головы терновый венец, возложил его на мою голову, а затем оставил меня.

Он видел, что я молча смотрела на Него, и сразу понял мысль, которая пришла мне в тот момент; я подумала: «Может быть, Иисус больше не любит меня, потому что обычно Иисус, когда хочет показать мне, что любит меня, сильно-сильно вдавливает этот венец мне в голову или по сторонам головы». Иисус понял это и Своими руками вдавил его мне в виски. Это болезненные моменты, но вместе с тем счастливые. И так я провела час, страдая вместе с Иисусом. Мне хотелось оставаться так всю ночь, но, поскольку Иисус так любит послушание, Он Сам подчинился послушанию Исповеднику, и через час оставил меня: то есть я хочу сказать, что Он больше не являлся мне, но произошло нечто, чего прежде никогда не случалось. Иисус обычно, каждый раз, когда возлагает мне на голову Свой венец, уходя, снимает его с меня и снова надевает на Свою голову; вчера же Он оставил его мне примерно до 4 часов.

Правду сказать, я немного страдала, но всё же мне удалось пожаловаться только один раз. Иисус простит меня, если иногда у меня вырывается какая-нибудь жалоба, потому что это совершенно непроизвольно. Я потом так сильно страдала при каждом движении, которое делала: но всё это было лишь моей фантазией.

20 июля, пятница

Иисус снимает с неё терновый венец и ласково пребывает с ней, говоря ей, что так сильно любит её, потому что она подобна Ему, и что со временем сделает её святой.

Вчера затем, около 4 часов, у меня появилось желание ещё немного соединиться с Иисусом; я попробовала и тотчас соединилась с Ним. Правду сказать, я чувствовала большое отвращение, потому что была уставшей и без сил; я снова оказалась перед Иисусом. Он встал рядом со мной, но уже не был таким печальным, как ночью, а был более радостным; немного приласкал меня, затем, очень довольный, снял венец с моей головы (и тогда я немного пострадала, но меньше) и снова возложил его на Свою голову, и я больше не чувствовала никакой боли; напротив, тотчас вернулась ко мне сила, и тогда я чувствовала себя лучше, чем до страдания.

Затем Иисус спросил меня о разных вещах; я тоже сказала Ему, чтобы Он не посылал меня исповедоваться к отцу Валлини, потому что мне не хочется к нему идти; тогда Иисус стал серьёзным и немного сердитым и сказал мне, чтобы, как только у меня появится необходимость, я шла к нему. Я обещала Ему это и теперь хожу охотно.

У меня всё ещё было столько всего сказать Иисусу, а я чувствовала, что Он понемногу от меня удаляется; тогда Он обещал мне, что позже, во время вечерних молитв, вернётся; но тогда Он был ещё более доволен: Он открыл мне Своё сердце, и я увидела там написанными два слова, которых не понимала. Я попросила Его дать мне узнать их; Иисус ответил мне: «Я так сильно люблю тебя, потому что ты очень похожа на Меня». «В чём же, о Иисус, — сказала я Ему, — ведь я вижу себя такой непохожей на Тебя?». «В том, что ты унижена», — ответил Он.

Тогда я хорошо всё поняла, мне вспомнилась моя прошлая жизнь. Одним большим недостатком всегда была моя страсть — гордость. Когда я была маленькой, куда бы я ни приходила, от всех можно было слышать, что я очень гордая. Но Иисус, какие средства Он использовал, чтобы смирить меня, особенно в этом году! Наконец я поняла, кто я на самом деле. Да будет всегда прославляем Иисус.

Затем мой Бог добавил, что со временем Он сделает меня святой (здесь я ничего не говорю, потому что невозможно, чтобы со мной произошло то, что Он сказал).

Он дал мне несколько наставлений, которые нужно было передать Исповеднику, и благословил меня. Я поняла, как всегда, что Он удаляется на несколько дней. Но как добр Иисус! Как только Он уходит, Он оставляет мне Ангела-Хранителя, который своей постоянной любовью, бдительностью и терпением помогает мне.

О Иисус, я обещала Тебе, что всегда буду повиноваться, и снова это утверждаю. Пусть всё это будет моей фантазией, пусть даже это будет делом дьявола, всё равно я хочу повиноваться.

21 июля, суббота

Скорбящая Пресвятая Богородица даёт ей отдохнуть на Своей груди. Её избивает демон, и ей помогает Ангел-Хранитель.

Сегодня, в субботу 21 июля, я думала, что совершенно никак не смогу сосредоточиться. Но как только смогла остаться одна, я попробовала прочитать венец Семи Скорбей; не знаю, на каком месте почувствовала, что мой дух восхищён. Моя дорогая Мама, Скорбящая Пресвятая Богородица, захотела навестить меня (я, однако, не помнила, что была суббота, а в субботу Она обычно является).

Она тоже была огорчена; не знаю, но мне казалось, что Она плакала. Я несколько раз называла Её сладким именем мамы; Она мне не отвечала, но когда слышала слово «мама», улыбалась; я повторяла это Ей несколько раз, сколько могла, и Она всё время улыбалась. Наконец Она сказала мне: «Джемма, хочешь немного отдохнуть на моей груди?». Я сделала движение, как будто хотела встать, преклонить колени и приблизиться к Ней; Она тоже встала, поцеловала меня в лоб и исчезла.

Я снова одна, но уверена, что моя Мама всё ещё любит меня, но что Она очень огорчена. После всего этого я чувствую себя, да, всё ещё огорчённой, но гораздо более покорной.

Сегодня вечером, как я обещала Иисусу, я пошла к отцу Валлини на исповедь. Но, кто знает, после выхода из исповедальни я сразу почувствовала себя взволнованной и неспокойной: это был знак, что дьявол был близко.

Увы, он действительно был близко! Я хорошо поняла это позже, когда стала читать свои молитвы. Как я уже сказала, внутренне и внешне я была вся в смятении; мне хотелось скорее лечь в постель и уснуть, чем молиться; но нет, я решила попробовать. Я начала произносить три призывания, которые обычно каждый вечер обращаю к Пресвятому Сердцу Марии; как только я встала на колени, враг, который уже несколько часов прятался, показался в виде маленького-премаленького человека; но такого безобразного, что я вся охвачена была страхом.

Мой ум был полностью обращён к Иисусу, и я совершенно не обращала на него внимания; я продолжала молиться, но вдруг он начал наносить мне удары по плечам и ещё ниже: он нанес мне их множество. Около получаса я находилась в этой буре; однако я хорошо поняла, что больше всего ему неприятно именно сосредоточение, которое Иисус часто даёт мне испытать. Я взывала к Иисусу, но что толку! Тем временем приближался час, когда я должна была повиноваться, то есть идти спать; мне было неприятно идти в постель в таком состоянии: я ещё не сделала испытания совести. Я попросила моего Ангела-Хранителя, и он действительно помог мне, совершенно, надо сказать, удивительным образом.

Как только он явился мне, я очень просила его не оставлять меня одну. Он спросил меня, что со мной; я показала ему дьявола, который уже значительно отдалился, но всё ещё мне угрожал. Я попросила его оставаться со мной всю ночь, а он говорил мне: «Но я хочу спать». «Но нет, — повторяла я ему, — Ангелы Иисуса не спят». «Но всё же, — продолжал он, — мне нужно отдохнуть» (но я заметила, что он говорил это в шутку); «где ты меня разместишь?». Я хотела сказать ему, чтобы он лёг на кровать, а я осталась бы там молиться; но тогда я ослушалась бы. Я сказала ему, чтобы он оставался рядом со мной; он мне это обещал.

Я легла в постель; затем мне показалось, что он расправил свои крылья и приблизился к моей голове. Я заснула, а утром он всё ещё был на своём обычном месте, как и вчера вечером. Я оставила его там; когда вернулась с мессы, его уже не было.

22 июля, воскресенье

Она снова побита демоном. За некоторые совершённые проступки Ангел строго её упрекает.

Я приняла Святое Причастие, но Иисус никак, совершенно никак не дал мне Себя почувствовать; теперь, однако, я нахожусь в большом спокойствии.

Сегодня же, когда я думала, что совершенно свободна от этого отвратительного зверя, он, напротив, сильно побил меня. Я пошла именно с намерением поспать, но вышло совсем иначе: он начал наносить такие удары, что я действительно боялась, что он меня убьёт. Он был в виде большой совершенно чёрной собаки и положил лапы мне на плечи; но он причинил мне много боли, потому что заставил меня чувствовать все кости. Иногда мне даже кажется, что он ломает их; более того, однажды, некоторое время назад, когда я брала святую воду, он так сильно ударил меня по руке, что от сильной боли я упала на землю, и тогда он вывихнул мне кость; но она вскоре встала на место, потому что Иисус коснулся её, и всё исправилось.

Через некоторое время я вспомнила, что на шее у меня было дерево Святого Креста; я смогла им перекреститься и тотчас успокоилась. Я сразу стала благодарить Иисуса, Который позволил мне Себя увидеть, но совсем ненадолго: Он снова воодушевил меня страдать и бороться и оставил меня. С тех пор я больше не могла сосредоточиться; да будет во всём благословен Бог.

В течение дня, вчера, однако, я должна рассказать о некоторых наставлениях, которые дал мне мой Святой Ангел. Первое было во время обеда; он подошёл ко мне. Должна ещё сказать, что в тот момент мне пришла не совсем чистая мысль о самой себе. Он, очевидно, понял это и сказал мне: «Дитя, ты действительно хочешь, чтобы я ушёл и больше тебе не показывался?». Мне стало стыдно, и я пришла в себя. Эти слова он произнёс очень громко, и я не знаю, могли ли их услышать и другие.

В другой раз это было вчера, когда я была в церкви; он подошёл и тогда и сказал мне: «Величие Иисуса и место, в котором ты находишься, заслуживают иного образа действий». В тот момент я подняла глаза, чтобы посмотреть, как одеты две девочки.

Последнее — этой ночью: я была в постели не совсем приличным образом; он упрекнул меня, сказав, что вместо того, чтобы преуспевать в его наставлениях, я становлюсь всё хуже и постоянно замедляю своё продвижение в добре.

Во всех этих случаях, когда они со мной происходят, я всегда бодрствую.

Как мне кажется, вместо того чтобы быть доброй и готовиться к посещению Скорбящей Пресвятой Богородицы вместе с братом Гавриилом, сколько бы я ни старалась, у меня ничего не получится.

23 июля, понедельник

Иисус даёт ей силу победить демона и насмехаться над ним. Явление святого Гавриила.

Сегодня Иисус снова показал мне, что продолжает любить меня, не так, как прежде, — соединяя меня с Собой или погружая в сосредоточение, — но иначе. Я легла в постель, заснула и, когда я хорошо спала, примерно через четверть часа (потому что мой сон всегда краток), увидела в ногах кровати, но на полу, обычного человечка, совсем чёрного, совсем маленького. Я поняла, кто это, и сразу почувствовала себя хорошо; я сказала: «Так ты снова начал свою историю — не даёшь мне даже спать?». «Как! Спать? — ответил он мне. — Почему ты не молишься?».

«Я буду молиться позже, — сказала я, — сейчас я сплю». «Уже два дня, вот!, как ты больше не можешь сосредоточиться; хорошо, предоставь это мне, я об этом позабочусь». Он начал наносить мне несколько ударов; я взяла в руки Распятие, но всё было бесполезно. Он собирался наброситься на меня и избить так сильно, как только мог. Не знаю, что произошло; я увидела, как он пришёл в ярость и стал кататься по полу.

Я смеялась: сегодня мне казалось, что я не боюсь; он сказал мне: «Сегодня я ничего не могу тебе сделать, но я приберегу это на другой раз». Я спросила его: «Но почему ты не можешь? Если в другие разы мог, то и теперь вполне можешь: я всё та же, у меня только Иисус на шее».

Тогда он сказал мне: «Та… которая находится в этой комнате, что она с тобой сделала? Сними с себя эту вещь, и тогда увидишь».

Я настаивала, что у меня ничего нет, потому что я спала, но понимала, о ком он хотел говорить. После этих слов я оставалась довольной в постели и смеялась, глядя на безобразные гримасы, которые он строил, и на ярость, которая его пожирала.

Он говорил мне, что, если я снова буду молиться, он заставит меня страдать ещё больше. «Мне всё равно, — говорила я. — Я буду страдать ради Иисуса».

В общем, сегодня я довольно сильно позабавилась: я видела, как он был зол; однако он обещал мне отложить это на другой раз.

Он дождался вечера, но, слава Богу, не смог продолжать слишком долго: он трижды очень сильно сжал меня, так что потом, чтобы лечь в постель, мне потребовалось много времени. В некоторые моменты он убегал далеко и с таким страхом, что я не знаю, что с ним происходило. Он довёл меня до такого состояния, что я едва могла двигаться.

Как я звала Иисуса! Но Он не пришёл; я также просила моего Ангела-Хранителя привести меня к Иисусу, но всё было бесполезно. Он немного побыл со мной и сказал мне: «Сегодня вечером Иисус даже не придёт благословить тебя, и я сегодня тоже тебя не благословлю».

Я испугалась тогда, потому что, если Иисус не благословлял меня силой, я не могла встать: у меня больше ничего не было на своём месте. Тогда он заметил, что я готова заплакать, и сказал: «Но Он посылает его, знаешь, Иисус. И если бы ты знала, кого Он посылает к тебе сегодня вечером, как же ты была бы рада».

Моя мысль тотчас устремилась к брату Гавриилу. Я спросила его, но он не дал мне никакого ответа; он заставил меня некоторое время оставаться в таком волнении и полном любопытстве. Наконец он сказал мне: «Но если Иисус действительно посылает брата Гавриила благословить тебя, что ты будешь делать? Не разговаривай с ним, иначе ослушаешься Исповедника». «Нет, я не буду говорить, — нетерпеливо ответила я, — но как брат Гавриил может меня благословить?». «Но это Иисус посылает его; ведь Иисус уже посылал его прежде благословлять тебя. Но сможешь ли ты молчать и повиноваться?». «Да, да, я буду повиноваться; пусть он придёт».

Через несколько минут он пришёл. Какое волнение охватило меня тогда! Мне хотелось бы… но я была хорошей, я сдержалась. Он благословил меня какими-то латинскими словами, которые хорошо запомнились мне, и тотчас после этого направился, чтобы уйти.

И тогда я не могла не сказать: «Брат Гавриил, попроси нашу Маму, чтобы в субботу она привела тебя ко мне и позволила тебе долго здесь оставаться». Он повернулся и, смеясь, сказал мне: «Будь хорошей», и, говоря это, снял с пояса чёрный пояс и сказал мне: «Хочешь его?». Тогда я действительно очень хотела его: «Он мне очень помогает; дай его мне сейчас». Он сделал знак, что нет, что отдаст его мне в субботу, и оставил меня. Он сказал мне, что этот пояс был тем, который в предыдущую ночь освободил меня от дьявола.

24 июля, вторник

Искушаемая демоном, она получает утешение от Ангела-Хранителя. Ей является Иисус, Который нежно упрекает её и говорит ей о монастыре монахинь-пассионисток, который должен быть основан в Лукке.

Вчера произошло как обычно: я пошла спать, действительно заснула, но демон — нет, казалось, он не хотел этого. Он показался мне в очень непристойном виде, пытался раздеть меня, но я была сильна. Видя тогда, что в этом отношении он ничего не мог сделать, он своими руками сделал со мной что-то непристойное. Внутри себя я взывала к Иисусу, чтобы Он лучше отнял у меня жизнь, чем позволил мне оскорбить Его.

Какие ужасные искушения! Все они мне неприятны, но искушения против Святой Чистоты причиняют мне такую боль!

После этого, чтобы вернуть мне спокойствие, пришёл Ангел-Хранитель и уверил меня, что я не совершила никакого зла. Иногда я жалуюсь ему, потому что хотела бы, чтобы он приходил помогать мне в некоторые моменты, а он говорит мне, что, вижу я его или нет, он всегда находится над моей головой; более того, вчера, поскольку Скорбящая Пресвятая Богородица действительно помогла мне и я была очень сильна, он обещал мне, что вечером придёт Иисус навестить меня.

Когда наступил вчерашний вечер, я с нетерпением ждала момента идти в комнату, взяла Распятие и пошла в постель. Мой Ангел тоже был рад, что я легла в постель, потому что… Я почувствовала, что начинаю сосредотачиваться, пришёл мой Иисус, но стоял довольно далеко от меня. Как прекрасны эти моменты!

Я тотчас спросила Его, любит ли Он меня по-прежнему, и Он ответил мне такими словами: «Дочь Моя, Я обогатил тебя столькими прекрасными дарами, без всякой твоей заслуги, а ты спрашиваешь Меня, люблю ли Я тебя? Я очень боюсь за тебя». «Почему?» — спросила я Его. «О дочь, в те дни, когда ты много раз наслаждалась Моим присутствием, ты вся была в пылу, молитва не требовала от тебя никакого труда; теперь же молитва тебе в тягость; некоторая небрежность в твоих обязанностях начинает проникать в твоё сердце. О дочь, почему ты так падаешь духом? Скажи Мне: в прошедшие дни тебе молитва казалась такой же долгой, как теперь? Ты совершаешь некоторые небольшие покаяния, но когда собираешься решиться!».

Не знаю, как я отреагировала на этот нежный упрёк; я осталась без слов. Затем я продолжила говорить Ему о монастыре; относительно этого Он очень меня утешил. Я сказала Ему, что, если Он любит меня, пусть дарует мне благодать пойти в монастырь; я ещё попросила Его сказать мне что-нибудь о новом монастыре, и Он ответил мне: «Скоро слова брата Гавриила исполнятся». «Все-все?» — спросила я Его, почти вне себя. «Всё, не бойся: скоро. Когда вернётся Исповедник, Я расскажу тебе всё ещё лучше».

В конце я поручила Ему моего бедного грешника. Он благословил меня и, уходя, сказал мне: «Помни, что Я создал тебя для Неба: тебе нечего делать на земле».

25 luglio, Mercoledì
Она обвиняет себя в некоторых проступках, за которые Ангел укоряет её и велит ей смириться.

А что же сегодня? Что я сегодня скажу?
Я не нахожу покоя; гордость сегодня овладевает мною больше, чем когда-либо прежде. Из-за необходимости совершить небольшой акт смирения я очень много страдала.
О том, что произошло со мной вчера, я скажу совсем немного; язык у меня слишком длинный, и из-за этого другие люди также страдают по моей вине.
По послушанию моему духовнику мне велено говорить очень мало и никогда не разговаривать с людьми, которые знают о моих делах. Несколько дней назад пришёл о. Норберто, и я сразу убежала; в другой раз он тоже пришёл, и я поступила так же; по правде сказать, я была готова исполнить послушание, но что же со мной произошло? Через несколько дней мне представился случай поговорить с другим монахом об этом, и я даже придумала красивую ложь, сказав ему, что сеньора Чечилия велела мне спрятаться; но нет, я сама так поступила.
Не знаю, как об этом узнал тот самый о. Норберто, и тотчас пришёл сообщить об этом сеньоре Чечилии, которую это очень огорчило; но и мне это принесло не меньше огорчения. Она спрашивала меня, действительно ли я говорила; я отвечала, что нет, потому что ничего не помнила; однако нашёлся тот, кто заставил меня вспомнить всё; ко мне пришёл Ангел-Хранитель и, укоряя меня, сказал: «Джемма, как! Ещё и ложь? Разве ты не помнишь, несколько дней назад, когда в наказание за то, что ты рассказала об этом брату Фамиано, я заставил тебя стоять полчаса…?».
Я хорошо всё вспомнила (должна также сказать, что Ангел-Хранитель каждый раз, когда я делаю что-нибудь дурное, наказывает меня: не проходит ни одного вечера без этого), и он приказал мне пойти к сеньоре Чечилии, рассказать ей всё и попросить от его имени простить меня.
Я обещала это сделать, но увы! Прошёл день, наступил вечер, но я так и не совершила этого маленького акта смирения. Ангел снова предупредил меня, сказав, что если я не пойду к ней и не расскажу всё, ночью придёт дьявол.
Тогда перед этой угрозой я не смогла устоять и пошла в её комнату. Она была в постели, и свет был погашен; мне это показалось настоящим счастьем: так она меня не увидит. Как могла, я рассказала ей всё, но вынужденно; это был настоящий позор — оказаться неспособной смириться. Наконец, после того как она сказала мне, что всё забудет, я пошла к себе. Но увы! Она говорила, что забыла это, но это было невозможно. Я несколько раз просила прощения также у Иисуса, у моего дорогого Ангела и пошла в постель. Какая ужасная была ночь! Мой Ангел из-за великого сопротивления, которое я оказала этому акту смирения, оставил меня одну, и меня несколько раз посетил враг. Я не могла спать, потому что совесть моя не была спокойна; как же мне было плохо!

26 июля, Четверг
Новые упрёки Ангела. Во время четвергового Святого часа Иисус возлагает ей на голову терновый венец.

Наступило утро, и наконец пришёл Ангел-Хранитель, который очень-очень сильно укорял меня и снова оставил меня одну и огорчённую. Я приняла Святое Причастие, но, Боже мой, в каком состоянии! Иисус никак не дал мне ощутить Своего присутствия. Когда же спустя долгое время я смогла остаться одна, тогда я дала волю своим чувствам: я виновна, я это сознаю; но, если должна сказать одну вещь, некоторых огорчений я не хотела бы причинять определённым людям, однако моя дурная склонность ко злу так велика, что я часто впадаю в подобные вещи. В течение часа и более Иисус оставлял меня в таком состоянии; я плакала, была огорчена. Но Иисус сжалился и пришёл; Он приласкал меня, заставил меня обещать, что я больше этого не сделаю, и благословил меня.
Должна сказать, что в случившемся вчера я сказала три лжи, имела мысли гнева и намерение отомстить тому, кто донёс; но Иисус совершенно запретил мне говорить об этом с бр. Ф. Ф. [= братом Фамиано] и с другими. Я вскоре успокоилась и, чтобы ещё более обрести покой, поспешила на исповедь.
Вечером, после того как я совершила свои молитвы, я стала проводить свой обычный час. Иисус всё время был со мной; я была в постели, как обычно, потому что потом уже не была бы способна. Я оставалась с моим дорогим Иисусом, страдая вместе с Ним. Я очень страдала; Он вновь подтвердил мне Свою любовь, даровав мне до следующего дня Свой терновый венец; в пятницу Иисус любит меня ещё больше. Вечером Он снова снял с меня венец, сказав, что доволен мною, и ещё, лаская меня, сказал: «Дочь Моя, если Я добавлю тебе другие кресты, не огорчайся». Я обещала Ему это и Он оставил меня.

27 июля, Пятница
В эту пятницу она страдает больше обычного, особенно из-за тернового венца.

В эту пятницу я страдала гораздо больше, потому что была вынуждена заниматься некоторыми мелкими делами, и при каждом движении мне казалось, что я умираю. Более того, тётя велела мне набрать воды: я приложила столько усилий, мне казалось (но это было только моё воображение), что тернии проникают мне в мозг, и из висков у меня начала выступать капля крови. Я быстро вытерлась, и она почти ничего не заметила. Она спросила меня, не упала ли я и не разбила ли голову; я сказала ей, что поцарапалась цепью от колодца. Потом я пошла к монахиням; было десять часов, и я оставалась с ними до пяти. После вернулась домой, но Иисус уже снял с меня венец.

28 июля, Суббота
От Ангела-Хранителя она получает святые наставления. Иисус даёт ей ощутить Своё присутствие в Святом Причастии; Пресвятая Дева не наносит ей обычного посещения.

Ночь я провела очень хорошо; утром ко мне пришёл Ангел-Хранитель: он был доволен, сказал мне взять бумагу и записать то, что Он будет мне диктовать.
Вот всё:
«Помни, дочь моя, что тот, кто истинно любит Иисуса, говорит мало и всё переносит.
«Повелеваю тебе от имени Иисуса никогда не высказывать своего мнения, если тебя об этом не спрашивают; никогда не отстаивать своего суждения, но тотчас уступать.
«Точно исполнять послушание духовнику и тому, кого Он [Иисус] тебе укажет, без возражений; а в делах, которые тебе поручены, сделать только одно возражение и быть искренней с одним и с другими.
«Когда совершишь какой-нибудь проступок, тотчас признайся в нём, не ожидая, пока тебя об этом спросят.
«Наконец, помни, что нужно хранить глаза и думать, что умерщвлённый в отношении взгляда глаз увидит красоты Неба».
После этих слов Он благословил меня и сказал, чтобы я шла принимать Святое Причастие. Я тотчас поспешила туда: это был первый раз почти за месяц, когда Иисус дал мне ощутить Своё присутствие.
Я рассказала Ему всё, что было у меня на душе, и долго оставалась с Ним, потому что причастилась в половине девятого, а когда пришла в себя, было уже очень поздно. Я поспешила домой, и по дороге зазвонили колокола, но я была послушной: я всё время находилась в том же положении, в каком была, когда причастилась, и, когда встала, увидела, что Ангел-Хранитель находится над моей головой с распростёртыми крыльями. Он Сам проводил меня домой и предупредил меня не молиться в течение дня, до ночи, потому что я не была уверена [в возможности уединиться]. И действительно, я убедилась в этом: что касается других домашних, то я была более чем уверена, но не в отношении моей сестры, потому что она закрыла замочную скважину, и мне было невозможно запереть дверь; тогда за это взялись тётушки, и вечером я смогла запереться.
Ближе к вечеру я пошла на Пятнадцать суббот в С. М. [= Санта-Мария]; Мадонна сказала мне, что не нанесёт мне обычного посещения, потому что в прошедшие дни я огорчила Иисуса. Я сказала Ей, что Иисус меня простил, но Она ответила: «Я не так легко прощаю моих дочерей; я хочу непременно, чтобы ты стала совершенной: посмотрим, смогу ли Я в субботу прийти и привести к тебе бр. Гавриила»; тем не менее Она благословила меня, и я смирилась.
Но мне всё же не хватает некоторых искушений; одно, довольно сильное, было у меня вчера вечером, в субботу: пришёл дьявол и сказал мне: «Браво, браво! Пиши всё подряд: разве ты не знаешь, что всё это дело моих рук, и если тебя обнаружат, представь себе, какой позор! Куда ты пойдёшь прятаться? Я заставляю тебя казаться святой, а на самом деле ты обманута».
Мне стало так плохо, что от отчаяния я поклялась, что, когда вернётся сеньора Чечилия, уничтожу написанное. Между тем я попыталась разорвать этот лист, но у меня не получилось: у меня не было сил, или я не знаю, как это произошло.

29 июля, Воскресенье
Ангел-Хранитель помогает ей; Иисус укоряет её за то, что она не приняла Святое Причастие, и призывает её к Себе.

Я оставалась в таком состоянии до вчерашнего утра, воскресенья, не будучи более способной к сосредоточению; однако мой Ангел-Хранитель не оставляет меня: Он укрепляет меня, и должна сказать также, что в воскресенье я не хотела есть, а Он Сам заставил меня поесть; так же Он поступил и сегодня утром. Каждый вечер Он не перестаёт благословлять меня, а также наказывать и укорять меня.
Сегодня, в воскресенье, я чувствую великую потребность в Иисусе, но уже поздно, и у меня ещё нет никакой надежды [увидеть Его]; я жду этой ночи, когда буду свободна и одна.
Он пришёл, вот! Иисус пришёл; сколько было упрёков за то, что я не приняла Святого Причастия! Вот как Иисус укорял меня: «Почему, дочь Моя, Я так часто должен быть лишён твоих посещений? И знаешь ли ты, как сильно Я желаю, чтобы ты приходила ко Мне, когда ты добра».
Я преклонила колени перед Иисусом и, плача, сказала Ему: «Но как же, мой Иисус, разве Ты ещё не устал терпеть меня со всей моей холодностью?». «Дочь Моя, — ответил Он мне, — отныне пусть не проходит ни одного дня без того, чтобы ты приходила ко Мне; старайся содержать сердце очищенным и украшенным со всей возможной заботой. Удали из своего сердца всякую любовь к себе и всё, что не принадлежит Мне целиком, и тогда приходи и не бойся».
Он благословил меня вместе со всеми членами Священной коллегии и ушёл; наконец Он ещё поручил мне иметь немного больше силы против врага, сказав, чтобы я не обращала внимания на его слова, потому что он настоящий лжец и ищет всякого средства, чтобы заставить меня пасть, особенно через непослушание. «Повинуйся, дочь Моя, — повторял Он мне, — повинуйся тотчас и с радостью; а чтобы лучше преуспеть и победить в этой прекрасной добродетели, молись Моей Матери, Которая так сильно любит тебя». Я хотела было сказать Ему, что вчера Его Матерь не захотела прийти, но промолчала.

30 июля, Понедельник
Огорчённая некоторыми противоречиями, она утешена Ангелом, который побуждает её страдать и каждый день размышлять о Страстях Иисуса.

Сегодня утром, в понедельник, 30 июля, я пошла принять Святое Причастие. Я не хотела причащаться: моя совесть не была спокойна; но я всё медлила до девяти часов, решая, должна ли я причаститься или нет; потом победил Иисус, и я причастилась, но как? Какая холодность! Я совершенно не чувствовала Иисуса.
Сегодня я совсем не могла войти в сосредоточение; я была дурна, раздражалась, но сама по себе, никто меня не видел; я очень-очень плакала, потому что моя сестра не хотела выходить из моей комнаты. Вчера вечером, в воскресенье, назло мне она до одиннадцати часов оставалась в моей комнате, насмехаясь и говоря, что хочет увидеть, как я впаду в экстаз; сегодня было то же самое. Вчера она написала письмо в Б. С. Г. [= Баньи-ди-Сан-Джулиано] и много говорила обо мне и о моих делах. Эти вещи я должна была бы принимать хорошо и благодарить за них Иисуса, но вместо этого я беспокоюсь и почти впадаю в отчаяние.
Пока я была в таком состоянии, Ангел-Хранитель, Который наблюдал за мной, сказал мне: «Почему ты так беспокоишься, дочь моя? Нужно ведь немного пострадать, знаешь, ради Иисуса». (На самом деле больше всего меня огорчили некоторые слова, которые [моя сестра] громко сказала), и поэтому Ангел сказал мне: «Ты достойна лишь презрения, потому что ты оскорбила Иисуса».
Потом Он снова привёл меня в спокойствие; сел рядом со мной и тихонько говорил мне: «О дочь, разве ты не знаешь, что во всём должна быть подобна жизни Иисуса? Он так много пострадал за тебя, а ты разве не знаешь, что должна при всяком обстоятельстве страдать ради Него? И почему ты огорчаешь Иисуса тем, что оставляешь ежедневное размышление о Страстях?». Это было правдой: я вспомнила, что размышляю о Страстях только в пятницу и четверг. «Ты должна делать это каждый день, помни об этом».
Наконец Он сказал мне: «Мужайся, мужайся! Этот мир вовсе не место покоя: покой будет после смерти; теперь же ты должна страдать и переносить всё, чтобы воспрепятствовать какой-нибудь душе обрести вечную смерть». Я очень просила Его сказать моей Матушке прийти ко мне ненадолго, потому что мне так много нужно было Ей сказать; Он ответил, что сделает это. Но сегодня вечером Она не пришла.

31 июля, Вторник
Просит Иисуса послать ей Небесную Матерь, в Которой она очень нуждается.

Наступил вторник; я поспешила принять Святое Причастие, но в каком состоянии! Я обещала Иисусу быть доброй и изменить жизнь; я сказала Ему об этом, но Он мне ничего не ответил; я также попросила Его послать мне Свою Матерь и мою Матерь, и Он ответил мне: «Разве ты достойна Её?». Мне стало стыдно, и я больше ничего не сказала. Затем Он добавил: «Будь добра, и Она скоро придёт с бр. Гавриилом».
С воскресенья я больше не могла войти в состояние сосредоточения; во всём я благодарила Иисуса. Когда приходит Ангел-Хранитель, я нахожусь в полном сознании и не ухожу мысленно; Иисус, моя Матушка и иногда бр. Гавриил заставляют меня терять сознание, но я всегда остаюсь там, где нахожусь; я всегда оказываюсь на том же месте, но голова моя уходит. Как же я нуждаюсь в моей Матушке! Если бы Иисус захотел меня утешить, после этого я стала бы добрее. Как мне выдержать так долго без Матушки?

1 и 2 августа, Среда и Четверг
Боится обманываться, но Ангел успокаивает её. Терновый венец на голове. Иисус поручает ей молиться за мать Марию Терезу, умершую монахиню-пассионистку.

В среду я совсем не могла войти в сосредоточение, в четверг тоже; время от времени мой Ангел-Хранитель говорил мне что-нибудь, но я всё оставалась в полном сознании; более того, вечером в среду я думала про себя, что могу быть обманута дьяволом; Он успокаивал меня, говоря только: «Послушание».
И вот мы пришли к сегодняшнему вечеру. Как обычно, я начала молиться и тотчас вошла в сосредоточение. Я уже некоторое время чувствовала себя немного нездоровой. Я оставалась совершенно одна: когда я страдала, Иисуса не было, и я страдала только в голове.
Сегодня утром духовник спросил меня, были ли у меня также стигматы; я ответила, что нет. Пусть даже и они бывают сильными, но никогда не сравнятся со страданием головы.
Бедный Иисус! Он оставил меня примерно на час одну, но потом пришёл и предстал передо мной весь в крови, говоря: «Я — Иисус о. Джермано». Я не верила Ему, и почему? Я всегда боюсь. Я произнесла эти слова: «Благословен Иисус и Мария», — и тогда поняла. Он дал мне немного силы, а внутри меня всё ещё был страх, и Он говорил: «Не бойся: это Иисус о. Джермано». Затем Он Сам, без всякой моей мысли об этом, поручил мне молиться за М. М. Терезу Младенца Иисуса, потому что она находится в чистилище и много страдает. Кажется, Иисус хочет вскоре взять её к Себе.

3 августа, Пятница
Подготовленная Иисусом, она выдерживает битву с дьяволом; Ангел спешит ей на помощь.

Сегодня я немного поспала, потом почувствовала, что внутренне собираюсь; после сосредоточения я почувствовала, что голова моя отходит: я была с Иисусом. Как я была счастлива! Я страдала, да, сильно страдала в голове; я немного пожаловалась, потому что Он оставляет меня одну. Я снова просила Его дать мне знать о М. М. Т. [= Матери Марии Терезе], когда она будет на Небе. Он сказал мне: «Ещё нет; она всё ещё страдает». Я поручила Ему моего бедного грешника, и Он благословил всех членов Священной коллегии и оставил меня утешенной.
Сегодня вечером я чувствовала, что не могу войти в сосредоточение; я совершила несколько коротких вечерних молитв и пошла в постель. По правде сказать, я предчувствовала немного бури, потому что Иисус уже несколько дней назад предупредил меня, сказав: «Ещё одну последнюю битву враг устроит тебе, но она будет последней, потому что теперь уже довольно». Я не могла не благодарить Его за силу, которую Он всегда мне давал, и просила Его дать мне её и в последний момент, то есть вчера вечером.
Я пошла в постель, конечно же с намерением спать; сон не заставил себя ждать, и почти сразу мне явился маленький-премаленький голый человечек, весь покрытый чёрной шерстью. Какой ужас! Он положил руки на кровать; я думала [я], что он хочет меня избить. «Нет, нет, — сказал он, — я не могу тебя бить, не бойся», — и, говоря это, он вытянулся, чтобы сделать со мной нечистые вещи.
Я позвала Иисуса на помощь, но Он не пришёл; однако не оставил меня: после того как я призвала Его имя, я тотчас почувствовала себя свободной, и это произошло внезапно.
Другие разы я призывала Иисуса, но никогда Он не приходил так быстро, как вчера вечером. Когда потом я увидела дьявола, как же он разозлился! Он катался по полу, богохульствовал; наконец сделал последнюю попытку вырвать у меня Распятие, которое было со мной, но тотчас отлетел назад.
Как же добр был вчера вечером ко мне Иисус! После этой последней попытки дьявол повернулся ко мне, обнажился весь, но я уже закрыла глаза. Я назвала его нечистым, и он ответил мне, что, раз уж ему ничего не удалось, он будет мучить меня всю ночь. «Нет», — сказала я ему; позвала Ангела-Хранителя, Он раскрыл крылья, опустился рядом со мной, благословил меня — и мерзавец убежал. Да будет прославлен Иисус.
Сегодня утром я узнала, что в тот самый момент, когда дьявол пришёл в ярость, на меня был надет скапулярий Пресвятой Богородицы Скорбящей, и тогда я поняла, что, когда он пытался снять с меня эту вещь, это мог быть только он. Да будет также прославлена моя Скорбящая Матушка.

4 августа, Суббота
Чудесное явление Пресвятой Богородицы Скорбящей.

Вот и суббота: это день, предназначенный мне для того, чтобы видеть мою Матушку, но чего же мне надеяться?
Наконец наступил и этот вечер. Я начала читать венец Скорбей; сначала я предалась воле Божией, то есть смирилась с тем, что и эту субботу проведу, не увидев Богоматерь Скорбящую; но Иисусу было достаточно принесённой жертвы, и Он утешил меня. Не знаю, на каком месте венца, я почувствовала внутреннее сосредоточение; а за ним, как всегда, вскоре последовало то, что голова моя отошла, и, сама того не заметив, я оказалась перед Богоматерью Скорбящей.
При первом Её появлении я немного испугалась; я сделала всё, чтобы удостовериться, действительно ли Она Матерь Иисуса: Она дала мне всякий знак для уверения. Через несколько мгновений я почувствовала себя совершенно счастливой; но волнение, охватившее меня при виде себя такой маленькой перед Нею, и радость были столь велики, что я не могла произнести ни слова, кроме постоянного повторения имени «Матушка».
Она пристально смотрела на меня, улыбалась, приблизилась, чтобы приласкать меня, и говорила мне успокоиться. Но нет, радость и волнение во мне всё возрастали, и Она, вероятно, боялась, что мне станет плохо (как уже случалось со мной в другие разы; более того, однажды, чего я даже не заметила, от великого утешения, которое испытала, вновь увидев Иисуса, сердце моё начало так сильно биться, что я была вынуждена по приказанию самого духовника тотчас надеть на себя тугую-тугую повязку), и оставила меня, сказав, чтобы я пошла отдохнуть. Я тотчас послушалась: в одну секунду оказалась в постели, и Она вскоре пришла; тогда я успокоилась.
Нужно ещё сказать, что при первом появлении этих вещей, этих образов (ведь я, конечно, могу быть обманута), я тотчас испытываю страх; но вскоре после страха приходит радость. Во всяком случае, как бы это ни было, именно это я испытываю. Я говорила Ей о некоторых моих делах, но главным было то, чтобы Она взяла меня с Собой в Рай; об этом я просила Её несколько раз. Она ответила мне: «Дочь, тебе ещё предстоит страдать». «Я буду страдать там, наверху, — хотела я сказать, — в Раю». «Нет, — продолжала Она, — в Раю больше не страдают; но Я скоро возьму тебя», — говорила Она мне.
Она стояла возле постели, была так прекрасна, что я не могла насытиться Ею, созерцая Её. Я поручила Ей моего грешника; тогда Она улыбнулась: это был добрый знак… Я поручила Ей также ещё нескольких дорогих мне людей, особенно тех, перед кем у меня есть большой долг благодарности. И это я должна была сделать также по приказанию духовника, который в прошлый раз просил меня горячо поручить их Пресвятой Богородице Скорбящей, говоря, что я ничего не могу сделать для них, но Богоматерь да восполнит это за меня, даровав им всякую благодать.
Я боялась, что Она в любой момент оставит меня, и поэтому несколько раз звала Её и говорила, чтобы Она взяла меня с Собой. Её присутствие заставило меня забыть о моём покровителе, брате Гаврииле. Я спросила Её о Нём, почему Она не привела Его; Она сказала мне: «Потому что брат Гавриил требует от тебя более точного послушания». У меня было что сказать Ей об о. Джермано; на эти последние слова Она мне не ответила.
Пока мы разговаривали, и Она всё время держала меня за руку, Она отпустила её; я не хотела, чтобы Она уходила, была почти готова заплакать, и тогда Она сказала мне: «Дочь моя, теперь довольно; Иисус хочет от тебя этой жертвы, теперь необходимо, чтобы Я оставила тебя». Её слова успокоили меня; я спокойно ответила: «Что ж, жертва принесена». Она оставила меня. Кто смог бы подробно описать, насколько прекрасна, насколько дорога Небесная Матерь? Нет, конечно, нет Ей подобной. Когда же мне посчастливится увидеть Её снова?

5 августа, Воскресенье
Иисус даёт ей понять, что это Его воля — чтобы она всегда размышляла о Страстях.

Сегодня, в воскресенье, я попросила Ангела-Хранителя оказать мне милость и пойти сказать Иисусу, что сегодня я не смогу совершить размышление, потому что плохо себя чувствую; я совершила бы его вечером. Вечером же у меня не было никакого желания; я пошла в постель, приготовилась к размышлению и оставалась собранной только внутренне. Голова моя не отошла; я оставалась так час. Должна ещё сказать, что воскресное размышление всегда посвящено Воскресению или Раю; но Иисус ясно даёт мне понять, что пока не хочет от меня этого размышления, потому что мой ум тотчас обращается к какому-нибудь главному моменту Его Страстей. Да будет воля Его.

6 августа, Понедельник
Ангел-Хранитель остаётся с ней всю ночь и побуждает её приносить Господу каждое страдание за души в чистилище.

Вот и наступило 6 августа. Дни проходят, а я всё ещё нахожусь в бездне мира.
Сегодня вечером Ангел-Хранитель, когда я совершала вечерние молитвы, подошёл ко мне и, похлопав меня по плечу, сказал: «Джемма, отчего такая неохота к молитве? Иисусу это неприятно». «Нет, — ответила я, — это не неохота: уже два дня я плохо себя чувствую». Он добавил: «Исполняй свой долг с усердием, и увидишь, что Иисус будет любить тебя ещё больше». Некоторое время Он молчал, затем спросил меня: «А брат Гавриил?». «Не знаю». «Сколько времени ты Его не видела?». «Очень-очень-очень давно». «Но сегодня ночью Иисус посылает Его тебе». «Как? Сегодня ночью нет, я ослушалась бы: духовник не хочет этого ночью». О, как сильно я хотела бы этого! Но я хотела повиноваться. Я попросила Его послать брата Гавриила ко мне днём и поскорее, чтобы я могла написать это письмо о. Джермано. Я попросила Ангела-Хранителя пойти к Иисусу и спросить Его, позволит ли Он Ему провести ночь вместе со мной. Он тотчас исчез.
Я закончила молитвы и пошла в постель. Когда Он получил от Иисуса разрешение прийти, Он вернулся; Он спросил меня: «Сколько времени ты не молилась за души в чистилище? О дочь моя, ты так мало об этом думаешь! М. М. Тереза всё ещё страдает, знаешь?».
С самого утра я не молилась за них. Он сказал мне, что Ему было бы приятно, если бы каждую маленькую вещь, которую я терплю, я дарила душам в чистилище. «Каждое маленькое страдание облегчает их; даже вчера и сегодня, если бы ты принесла за них то малое». Но я немного удивлённо ответила: «Я чувствовала боль в теле; разве телесные боли облегчают страдания душ в чистилище?». «Да, — сказал Он мне, — да, дочь моя: каждое самое малое страдание облегчает их». Тогда я обещала Ему, что с этого момента всё буду приносить за них. Он продолжал: «Как страдают эти души! Хочешь сегодня ночью сделать для них что-нибудь? Хочешь пострадать?». «А что? — спросила я. — Это то же самое, что страдать вместе с Иисусом в пятницу?». «Нет, — ответил Он. — Это не страдания Иисуса; это будут телесные страдания». Я сказала «нет», потому что вне четверга и пятницы Иисус этого не хочет; в остальные ночи Он хочет, чтобы я спала. Но поскольку души в чистилище, и особенно М. М. Тереза, мне очень дороги, я сказала Ему, что охотно страдала бы один час.
Ему было достаточно этих слов, но Он хорошо видел, что, сделав это, я ослушалась бы; поэтому Он оставил меня спать.
Сегодня утром, когда я проснулась, Он всё ещё был возле меня; благословил меня и ушёл.

7 августа, Вторник
Ей является св. Гавриил, Который с сияющим лицом говорит ей об основании монастыря в Лукке и призывает ради этого заступничество Марии.

Вчера днём Ангел-Хранитель обещал мне, что вечером я смогу говорить с братом Гавриилом. Наступил долгожданный вечер; сначала сон хотел одолеть меня, потом меня охватило такое волнение, что я испугалась. Но поскольку Иисус был близок к тому, чтобы дать мне это утешение, Он и тогда, до или после утешения, посылает мне какое-нибудь страдание. Да будет Он всегда благословен.
Однако во время этого волнения я никого не видела, то есть дьявола; мне было только очень плохо, но это продолжалось недолго. Я вскоре успокоилась, вдруг почувствовала, что прихожу в сосредоточение, и почти тотчас произошло обычное: голова моя отошла, и я оказалась с братом Гавриилом. Какое это было утешение! Но послушание не позволяло мне приблизиться, чтобы поцеловать Его одежду, и я осталась на месте. Первое, что я спросила, — почему Он так долго не приходил. Он ответил, что это из-за меня. В этом я убеждена, потому что я очень дурна.
Сколько прекрасного Он сказал мне о монастыре, и говорил с такой силой, что мне показалось, будто Его глаза сияли. Сам, без всякого моего вопроса, Он сказал: «Дочь, через несколько месяцев, среди ликования почти всех католиков, будет основан новый монастырь». «Как, через несколько месяцев? — сказала я Ему. — Ведь остаётся ещё тринадцать». «И это немного», — отвечал Он. И затем, улыбаясь, Он повернулся в одну сторону, преклонил колени, сложил руки и сказал так: «Благословенная Дева, видишь: здесь, на земле, соревнуются в распространении нового института; итак, прошу Тебя, да преумножится над всеми, кто войдёт в его состав, изобилие небесных даров и милостей. Умножь в них силу, умножь также усердие. Всё это будет Твоим даром, о Благословенная Дева».
Он говорил так, словно рядом с Ним была М. [= Богоматерь] Скорбящая; я ничего не видела, но с какой силой, с каким выражением Он произносил эти слова, что я осталась изумлена; казалось, что и Он Сам вышел из Себя.
Теперь я должна была бы говорить об о. Джермано, но духовник сказал, что об этом здесь нельзя, потому что…
Я также говорила о моём бедном грешнике; Он тоже улыбнулся: всё было добрым знаком. Наконец Он оставил меня, преисполненную утешения.

8 августа, Среда
Опасаясь, что духовник слишком сильно уменьшает её грехи, Ангел успокаивает её, говоря ей положиться на его суждение.

Теперь перейдём к сегодняшнему утру. Вскоре после того, как я вышла из исповедальни, у меня появилась мысль, что духовник слишком сильно уменьшает мои грехи, и я была неспокойна. Чтобы успокоить меня, ко мне подошёл Ангел-Хранитель; я была в церкви, и Он громко произносил такие слова: «Но скажи мне, кому ты хочешь верить: духовнику или своей голове? Духовнику, который имеет постоянное просвещение и помощь, обладает большими способностями, или тебе, у которой нет ничего, ничего, ничего из всего этого? О гордая! — говорил Он мне, — хочет стать учительницей, наставницей и руководительницей своего духовника!». — Я больше ни о чём не думала; совершила акт сокрушения и приняла Святое Причастие.

9 августа, Четверг
Ангел-Хранитель внушает ей послушание духовнику. В этот четверг святая должна страдать больше обычного, чтобы принести помощь душе Матери Марии Терезы.

Сегодня также, после того как я с Божией помощью выдержала весьма сильную битву с врагом, пришёл Ангел-Хранитель и, укоряя меня и будучи очень строг, сказал: «Дочь, помни, что, нарушая любое послушание, ты всегда совершаешь грех. Почему ты так неохотно повинуешься духовнику? Помни также, что нет пути более короткого и более истинного, чем путь послушания».
Но почему всё это сегодня? По моей вине. Я, возможно, заслуживала бы и худшего, но Иисус всегда проявляет ко мне милосердие.
О горе мне, какое отвращение я чувствую сегодня вечером! С самого утра я чувствую себя такой усталой; но это всё неохота, дурная воля; однако я хочу победить себя с помощью Божией.
Сегодня четверг, и потому я чувствую себя такой странной; с наступлением этого вечера со мной всегда происходит одно и то же. Да, страдать, страдать за грешников и особенно за бедные души в чистилище, и особенно за… . И я хорошо знаю, почему эта неохота появилась так рано. В другие вечера она приходила за несколько часов до этого. Потому что сегодня Ангел-Хранитель сказал мне, что Иисус хочет заставить меня страдать сегодня вечером на несколько часов дольше, то есть два часа: это начнётся в девять часов, и это будет за одну душу в чистилище, причём без разрешения духовника; однако обычно Он не кричит на меня, более того, хочет этого, и я вполне могу это сделать.
Вчера вечером, около девяти часов, я начала чувствовать себя немного плохо; я поспешила лечь, но уже и прежде страдала очень сильно: голова моя чувствовала себя ужасно, каждое движение, которое я делала, причиняло мне страшные мучения. Я страдала два часа, как хотел Иисус, за М. М. Терезу; затем с великой болью разделась и легла в постель, и начался час. Он был очень болезненным, но в обществе Иисуса чего только не сделаешь!

10 августа, Пятница
Иисус преисполняет её утешениями. В присутствии сеньоры Чечилии Ангел-Хранитель всегда является ей и руководит ею во всём; Он говорит ей, что никто, кроме сеньоры Чечилии, не способен заменить её для неё.

Вечером накануне Ангел-Хранитель сказал мне, что позволит мне носить тернии на голове до пяти часов пятницы: так и было, потому что около этого времени я начала немного входить в сосредоточение; я спряталась в церкви францисканцев, и там Иисус снова снял с меня венец; я всё время была одна. Как сильно Он показал мне, что любит меня! Он снова воодушевил меня страдать и оставил меня в море утешения.
Однако должна сказать, что много раз, но особенно вечером в четверг, меня охватывает такая печаль при мысли о том, что я совершила так много грехов; все они возвращаются мне на память, что мне становится стыдно самой себя, и это очень-очень сильно меня огорчает. Вчера вечером тоже, за несколько часов до этого, меня охватили этот стыд и это огорчение, и я нахожу немного покоя только в том малом страдании, которое посылает мне Иисус, сначала принося его за грешников, и особенно за себя, а затем за души в чистилище.
Сколько утешений даёт мне Иисус! Какими разными способами Он показывает мне, что любит меня! Всё это, конечно, только в моей голове; но если я повинуюсь, Иисус не допустит, чтобы я была обманута. В четверг вечером Он обещал мне, что в эти дни, пока сеньоры Чечилии не будет, Он никогда не оставит меня без Ангела-Хранителя. Он дал Его мне вчера вечером, и Он больше ни на мгновение меня не оставлял.
Я уже много раз замечала это и даже не говорила об этом духовнику, но сегодня сразу скажу ему. Если я нахожусь с другими людьми, Ангел-Хранитель никогда меня не оставляет; когда же я нахожусь с Нею, Он тотчас оставляет меня (то есть больше не является мне, разве только чтобы дать какое-нибудь предупреждение); так произошло и сегодня: ни на минуту Он не отходил от меня; если мне нужно говорить, молиться или что-нибудь делать, Он даёт мне это понять. Да не допустит Иисус, чтобы я обманывалась.
Это так сильно меня удивляет, что я спросила Его: «Почему, когда со мной находится сеньора Чечилия, Ты никогда здесь не бываешь?». Он ответил мне так: «Ни один человек, кроме Неё, не умеет быть Моим заместителем для тебя. Бедная девочка, — продолжал Он, — ты такая маленькая, что тебе всегда нужен проводник! Теперь Я Сам буду твоим проводником, не бойся; но повинуйся, видишь ли, потому что Я скоро…».
Я пошла на исповедь; рассказала об этом духовнику (я также написала ему об этом); он объяснил мне всё, чего я не понимала, и теперь я всё поняла.

11 августа, Суббота

sindone-torino-wikicommons

Формирование изображения на Туринской плащанице — цифровой 3D-подход

jesus-ge33e9027d_1280

Советы по безопасности для тех, кто переходит из ислама или других религий в католичество